DAUGIRDAS:Information about Jonas Daugirdas

[an error occurred while processing this directive]

Home Page |Surname List |Index of Individuals |InterneTree |Sources

Jonas Daugirdas (b. Abt. 1401)

Gulbe herb

Jonas Daugirdas (son of ?) was born Abt. 1401.

Notes for Jonas Daugirdas:
Aka Dedygaudas Abt.1392
Daugirda [51 examples], Daugirdas [60]; in Poland, Dowgier [72], Dowgierd
[34], Dowgiert [362], Dowgird [81], Dowgirt [2] is an example of one of the
two-root noble aspirative Lithuanian names. Roots: _daug_ "much" +
_girdeti_ "to hear," so a Daugirdas/Dowgirt is someone who will be "much
heard (of)," "famous," "renowned."

Grand Duke Zygmundas was overthrown in 1440 with Jan Daugirdas, the
prinicipal protoplast, at that palatine of Vilnius, playing a principal role
in the revolt. At Horodlo, in 1413, that Daugirdas family was adopted into
the Polish armorial clan L/abe~dz "the Swan." I think a very good case can
be made that this family really did descend from Gediminas, and I am
inclined to believe that their claim to the title of princes is good.

The armorials also record Daugirdas families bearing the Mogila ["the tomb"]
arms, and Bawola Gl/owa ["the buffalo's head"], but I am inclined to think
these only represent cadet branches of the principal family.

Daugirda, Daugirdas – lietuviu: dau- (daug) + gir- (girdeti) – „daug girdetas, zymus“
Vardo variantai: Dangirda, Dangirdas

Довгерд (Довгирд)

Довгерд или Довгирд - литовский дворянский род. Предок его был воеводой
виленским (1434 - 1442); сын его Михаил подписал в 1432 г. договор
Свидригайлы с тевтонскими рыцарями. Род этот в XVI веке разделился на две
ветви, принявшие гербы Лабэндз и Баволя-глова. Род Довгерд внесен в I и VI
части родословных книг Виленской, Волынской и Ковенской губерний.
http://www.rulex.ru/01050530.htm

Литовский боярин Ян Довгирд и его потомки также пользовались печатями с
гербом Помян. Довгирд представлял с другими боярами литовскую сторону при
заключении Виленской унии 1401 г.; в 1424 г. он был дворным маршалком
Витовта, занимал также при нем староство в Каменце Подольском. При
Сигизмунде Кейстутовиче стал виленским воеводой и продолжал занимать эту
должность при Казимире.
http://vostlit.by.ru/Texts/rus/Litvin/primtext3.htm

...А в то время воеводой виленским был Довгирд, а воеводой трокским Лелюша.
И те два пана, узнав достоверно, что тот сейм будет созван для гибели всего
шляхетского сословия и их самих, и позвали к себе /95/ на совет князя
Чарторыйского; и те три пана, посовещавшись, замыслили убить князя
Сигизмунда; а прочих князей и панов в то время при Сигизмунде никого не
было. И на том совещании решили, чтобы самим им занять города Вильно и
Троки и держать их на князя Свидригайла, который после поражения,
понесенного от Михаила Сигизмундовича у Побоиска, бежал в Молдавию. И решив
так, направили дворянина родом из Киева по имени Скобейко и дали ему триста
возов сена и на каждый воз под сено положили по пяти вооруженных человек, а
один человек возом правил, и отправили того Скобейко в Троки, будто бы с
дякольным сеном 181. И отправив Скобейко, послали в Молдавию к князю
Свидригайлу, искать его, а князь Александр Чарторыйский и Скобейко въехали
в Трокский [90] замок в вербное воскресенье. В тот же момент сын князя
Сигизмунда вышел из замка в костел, а сам князь Сигизмунд слушая мессу в
замке в спальне. И князь Чарторыйский, въехав со Скобейко и со всеми теми
возами в замок, замок затворили, и все те люди вышли из возов и пошли прямо
к спальне князя Сигизмунда, где он слушал мессу. И был у князя Сигизмунда
медведь, которого он очень любил, и когда он, приходя к спальне, дергал
лапой, то его всегда впускали. И так князь Чарторыйский, /96/ прийдя со
Скобейко и со всеми теми людьми, дернул рукою за дверь, и князь Сигизмунд
подумал, что это медведь, и приказал открыть дверь. И в тот же момент
бросились в спальню, и начал князь Чарторыйский говорить ему о всех его
злых проступках, которые он совершал над всей шляхтой Великого княжества и
о том, чти еще замыслил, наконец, на том сейме всех князей и панов и все
шляхетское сословие искоренить и кровь их пролить, а собачью кровь мужичью
вознести, и сказав те слова, наконец произнес:

"Что ты приготовил князьям, панам и всем нам испить, то ты теперь испей
один". И бросился к нему, намереваясь его убить, но у него не было ничего,
и поэтому Скобейко схватил вилы, которыми поправляли в камине дрова и теми
вилами ударил его в тот момент, когда ксендз подносил облатку [причастие],
и кровь брызнула с головы на стену, которая и до сего времени видна на
стене в спальне его, в башне, в Большом замке Трокском. И в тот момент, не
желая видеть смерть своего господина, упал на него его любимец по имени
Славко, так как его очень любил великий князь Сигизмунд. А они того Славку
взяли и выбросили из окна башни, и он там сломал шею; а князь Сигизмунд в
то время закончил жизнь повелением воеводы виленского Довгирда, воеводы
трокского Лелюши и князя Чарто/97/рыйского, от руки киевлянина Скобейко был
убит в вербное воскресенье месяца... (В издании Нарбута далее многоточие.)
А сын его Михайлушко, услышав об этом, заперся в Малом замке Трокском, а
Лелюша в Большом замке Трокском, согласно уговору, как об этом с Довгирдом
условились, когда сговаривались занять на князя Свидригайла. А Довгирд
занял Высокий и Низкий замки Виленские также на Свидригайлу. Нарбут,
приехав по живому мосту, занял Высокий замок Виленский на Михайлушку 182. А
паны-рада Великого княжества обо всем этом [91] ничего не знали, ни о
замысле князя Сигизмунда, ни [о намерениях] воевод виленского и трокского,
потому что князь Сигизмунд писал грамоты по всем землям и украинным городам
и ко всем панам, ничего не сообщая о своей злобе. И они еще не съехались,
потому что многие были в дальних городах Великого княжества:

Кезгайло староста жемайтский в Жемайтии, Ян Гаштольд в Смоленске, так как
он в то время был наместником Смоленским. Князь великий Сигизмунд писал и к
нему, чтобы он приехал на время к великому князю Сигизмунду, а на его место
послал в Смоленск Андрея Саковича. И Ян Гаштольд, направляясь к князю
Сигизмунду, заехал на пир к князьям Воложинским и, князья Воложинские
устроили ему большой пир. /98/ И когда он находился в Воложине 183, пришла
весть о смерти великого князя Сигизмунда, и Гаштольд поспешил в Гольшаны к
князю Юрию Семеновичу Гольшанскому. И съехавшись там, послали спешно к пану
виленскому старосте жемайтскому Кезгайле и к Николаю Немировичу и к
земскому маршалу Радзивиллу. И те все паны съехались в Гольшаны к князю
Юрию и размыслили и приняли единогласно решение взять себе государем в
Великое княжество королевича Казимира, сына Ягайлы, отчича Литовской земли.
И направили послов в Польшу к королевичу в Судомир, и отправили к нему
посольство из панов Кезгайлов, Михаила и Яна.

И были схвачены Сигизмундом русские князья, князь Олелько посажен был в
Кернове, а княгиня его с двумя сыновьями, с князем Семеном и Михаилом в
Утянах, а князь Юрий Лингвеньевич в Троках. И паны вскоре после смерти
Сигизмунда освободили их, и князь Лингвеньевич уехал в Мстиславль, а князь
Олелько с княгиней и с сыновьями в Копыль, а все паны литовские и князь
Юрий Гольшанский в Брест, вслед за своими послами. И послы, приехав к
королевичу в Судомир, начали просить его, чтобы он был у них государем, а
паны польские не хотели его отпустить из своей земли, потому что король
/99/ их Владислав, сын Ягайлы, который был государем земель Венгерской и
Польской, погиб неизвестно где в то же лето 184, в поле, в битве с турками,
и о нем еще не узнали точно, живой он или нет, и поэтому и не хотели
отпустить королевича. И послы литовские начали рассказывать о Литовской
земле, о роскошной охоте в Литве, об охоте на туров и зубров и на прочих
различных зверей, и королевич Казимир очень полюбил охоту, так как очень
любил охоту [92] и решил ехать с ними и без согласия польских панов. Он
спустился к литовским панам из замка Судомира и те два пана быстро взяли
его и с большим почетом доставили к панам в Брест, и там паны-рада, князь
Юрий Гольшанский и пан виленский староста жемайтский Кезгайло и Иван
Гаштольд и Николай Немирович и маршал земский Остик возвели королевича
Казимира на великое княжение литовское. В то время было ему не больше
тринадцати лет. И через короткое время приехали князья Сангушки с Волыни и
все прочие князья и бояре вольшские приехали и ударили челом великому князю
Казимиру, что будут служить ему и присягу в том свою дали, верно служить
ему и Великому княжеству Литовскому. /100/ И князь великий Казимир, приняв
волынцев, и со всеми теми князьями и панами-радой литовскими поехал в
Вильно на престол отца своего и дяди своего князя Витовта. А сын Сигизмунда
Михайлушко, узнав о том достоверно, что уже князья и паны-рада литовские
взяли государем себе королевича Казимира из Польши и возвели его на
княжение Литовское в Бресте, и он из замка Трокского выехал и устремился в
Мазовию к своей тетке княгине мазовецкой, жене Януша, потому что она была
родная сестра его отца, мачеха княгини Болковой. И когда он проезжал через
Рудницкий бор, встретился в том бору с великим князем Казимиром, и ударил
челом великому князю Казимиру, и начал просить о милости, и князь Казимир
обещал ему оказать свою милость, оставить его при его отчине. А затем
великий князь Казимир приехал в Вильно и сел на престоле дяди и отца своего
великого князя Витовта в Вильно и во всем Великом княжестве Литовском и
Русском и Волынском. И когда он был в Вильно, старостою дорогицким и
мельникским был поставленный еще Сигизмундом Юрий Носута. Тот же услышав,
что королевича Казимира возвели на великое княжение, а Михайлушко
Сигизмундович бежал в Мазовию, решил с теми городами служить Михайлушке
Сигизмундовичу /101/ и подговорил еще многие города княжеские и польские
откупиться от Великого княжества Литовского и со всеми теми городами
присоединился к Мазовии и начал служить Михайлушке.

И, услышав о том достоверно, великий князь Казимир и паны-рада Великого
княжества и спешно послали с войском Яна Гаштольда, которого при возведении
на престол сделали дядькой великого князя Казимира, потому что князь
Казимир был еще мал. И тот Гаштольд по приказанию великого [93] князя
поехал к тем городам и взял их силой меча и все в целости подчинил Великому
княжеству, а Юрий Носута бежал в Мазовию, так как был родом мазур. И,
подчинив все эти города, приехал в Вильно к великому князю. И когда великий
князь Казимир был в Вильно, начал говорить князю Казимиру виленский воевода
Довгирд, снимая с себя то, что он якобы не был в соглашении с Лелюшей
воеводою трокским, который зарезал великого князя Сигизмунда, и сказал
великому князю Казимиру: "Лелюша не достоин заседать с нами в думе, потому
что в его воеводстве в Трокском замке зарезали князя Сигизмунда, видимо, по
его указанию". И был Довгирд силен среди шляхты и князь великий из-за
наговора Довгирда отнял у Лелюши город /102/ и дал своему дядьке Ивану
Гаштольду. А затем пришли вести из Жемайтии, что там не хотят подчиняться
великому князю Казимиру, потому что служили они Михайлушке Сигизмундовичу,
и наместников старосты Кезгайла выгнали, и избрали себе старостой Довмонта
племянника Контовта... потому что Контовт был родом жемайт. И князь великий
Казимир был очень опечален тем, что Жемайтия отступилась от Великого
княжества Литовского, и в тот же час написал грамоты по всем владениям
своим, всем властям Великого княжества, чтобы спешно приготовились к войне,
намереваясь сделать их своей отчиной силой, как было ранее. И собрал силу
немалую литовскую и пошел на Жемайтию и стал в Ковно, а Жемайтия собралась
и стала на Невяже 185, намереваясь вступить в бой с великим князем
Казимиром. И тогда начал говорить великому князю Казимиру дядька его Ян
Гаштольд: "Государь, князь Казимир. Не годится тебе биться со своими
подданными, потому что если они тебя побьют, то тебе государю нашему
милостивому будет стыдно, а если ты их побьешь, то тебе не будет славы, так
как ты побьешь войском своих подданных, но сделай так: дай, ваша милость,
им старосту по их желанию Контовта, потому что теперь в Жемайтии вершит
племянник /103/ Контовта. А тот и их самих и того племянника своего
уговорит, чтобы они земли своей не дали разорять и чтобы против тебя,
своего государя, не стояли, потому что если ты, государь наш, пойдешь на
них со своим войском, то всю землю их разоришь и их самих заберешь в плен,
а затем тебе, государю нашему, от них никакой пользы не будет". И князь
великий Казимир, выслушав те слова, послал в Жемайтию пана Контовта, и
Контовт, приехав к жемайтскому войску, [94] прежде всего сообщил им, что
Михайлушко бежал, а князь великий Казимир сел в Вильно и в Троках и во всех
княжествах литовских и русских. А затем уговорил племянника своего,
которого жемайты избрали своим старостой, чтобы он не стоял за войну против
такого великого государя и главное прирожденного отчича литовского. И тот
племянник Контовта понял, что нельзя стоять против такого великого
государя, и жемайты решили служить великому князю Казимиру, и все они
приехали в Ковно к великому князю Казимиру, и все как один ударили челом
служить ему верно, и присягнули ему на том. И князь великий Казимир их
принял и им присягнул, что будет относиться к ним милостиво и сохранит их
имущество; /104/ и так, утвердив их присягами и подчинив себе, приказал
старосте жемайтскому Кезгайле, чтобы старостой в Жемайтий три года был
Контовт, для того чтобы он убедил их верно служить великому князю Казимиру.
И Кезгайло на то согласился, и как три года прошло, и Кезгайло по прежнему
стал жемайтским старостою, а у Ковтовта отняли. Мы же на предыдущее
возвратимся.

И когда Андрей Сакович был в Смоленске, посланный туда еще Сигизмундом
вместо Яна Гаштольда, и, услышав о смерти Сигизмунда, начал приводить
смольнян к присяге тому князю, которого князья и паны литовские изберут им
государем, и от того не отступать, и иного государя кроме того им не
искать, а меня держать вам у себя воеводою, пока великий князь не сядет в
Вильно. И владыка смоленский Семион, и князья, и бояре, и мещане, и черные
(В тексте горные) люди присягали Андрею, держать его честно у себя воеводой
в Смоленске. И после пасхи на святой неделе в среду вздумали смольняне,
черные (В тексте горные) люди, кузнецы, кожемяки, сапожники, мясники,
котельники Андрея силой выгнать из города и нарушить присягу; и вооружились
они сулицами и стрелами, и косами, и топорами, и зазвонили в колокол.
Андрей /105/ начал советоваться со смоленскими боярами, и бояре ему сказали:

"Прикажи своим дворянам вооружаться, а мы с тобой; разве лучше даться им в
руки?". И пошли на конях с копьями против них и сошлись они в городе у
святого Бориса и Глеба и побили копьями много черных людей насмерть, а иные
раненые остались живы, [95] и разбежались черные люди от Андрея; и в ту же
ночь выехал Андрей из города с женой, и бояре смоленские с ним. И после
того был большой мятеж в Смоленске, схватили смольняне Петрика, смоленского
маршала, и утопили в Днепре, а воеводой у себя в Смоленске посадили князя
Андрея Дмитриевича Дорогобужского. А бояре смоленские не хотели того князя
Дорогобужского у себя иметь воеводой, потому что не они избрали его, но
простые люди, и поехали они бить челом великому князю Казимиру, [жалуясь]
что простые люди избрали себе в Смоленске воеводой без их воли того князя
Андрея Дорогобужского. И простые люди, услышав то, что бояре смоленские
поехали к великому князю Казимиру, испугались и очень того устрашились и
[начали] искать себе большой помощи, и замыслили единогласно на совете
взять себе государем князя Юрия Лингвеньевича, и когда тот князь Юрий
Лингвеньевич к ним приехал, он стал у них государем. /106/ И когда приехали
от князя Казимира бояре, он их казнил, а некоторых, схватив, сковал,
отобрал у них все имущество и раздал своим боярам, и замыслил не
подчиняться великому князю Казимиру. И князь Казимир об этом очень сожалел
и послал панов-раду своих с войском к Смоленску. И паны-рада стояли с
войском под Смоленском три недели, но городу ничего не сделали, а посады и
монастыри пожгли, и людей множество увели в плен, и кровопролитие
христианам учинили немалое, и отошли назад к великому князю Казимиру. И
великий князь Казимир, собрав все свои силы литовские, в ту же осень пришел
сам лично к Смоленску и взял Смоленск, а князь Юрий Лингвеньевич, боясь
гнева Казимира, убежал с княгиней в Великий Новгород.

182 Из текста хроники следует, что Виленские замки, Высокий и Низкий,
Довгирд занял для Свидригайло, но в то же время Нарбут Высокий замок занял
для Михайлушки Сигизмундовича. У Стрыйковского (т. II, стр. 204) сказано,
что Высокий замок был занят на Михайлушку, а на Свидригайло Нижний.
Возможно, что эти два источника отражают этапы быстро развивающихся
событий, т. е., что Высокий был одно время занят сторонниками Михайлушки, а
позже перешел к Свидригайле.
http://www.krotov.info/acts/14/byhov_02.html

LABEDZ

Labancz... Ex regno Dacie ortum habens a Petro, qui in Pooniam venerat cum multis divitiis et thezauris, plures in ea ex muro fabricavit ecclesias... Viri in ea pacifici, ab ambitione magistratuum alieni.
Labedz...[Rod] wywodzacy sie z krolestwa dunskiego od Piotra, ktory z wielkim bogadztwem i skarbami do Polski przybyl i w niej wiele murowanych kosciolow wybudowal... Mezowie w nim spokojni, dalecy od ubiegania sie o urzedy.
Jan Dlugosz, Insygnia, 21
Ma byc labedz bialy czy srebny w polu czerwonym. Na helmie takiz labedz... Atoli nie wszyscy jednymze ksztaltem tego herbu zazywaja... Drudzy labedzia tak na tarczy, jako i na helmie siedzacego nosza, z pyskiem i nogami czarnymi, na helmie jednak nog nie widac. Inni tak na tarczy, jako i na helmie stojacego labedzia z pyskiem i nogami zoltymi stawiaja, i to jest zwyczajniejszy wizerunek tego herbu; przeciez i miedzy tymi zachodzi roznica, ze jedni z nich w prawa tarczy i glowe, i jego samego, drudzy w lewa, kieruja.
Kasper Niesiecki, Herbarz, VI, 180-181

W polu czerwonym labedz srebrny. W klejnocie nad helmem w koronie taki sam labedz.
Znane sa nastepujace sredniowieczne znaki pieczetne przedstawiajace ten herb: 1257 Adam Leniartowicz, kasztelan krakowski (na pieczeci konna postac z kopia i tarcza; F. Piekosinski uwazal, ze na tarczy jest herb Labedz, zaprzeczal temu natomiast Friedberg); 1326 Mieclaw z Konecka; 1412 Dunin z Krajowa, podkomorzy brzeski; 1414 Dunin, podkomorzy koronny; 1427 Jan z Konina, podsedek ziemski sandomierski; 1430 Boruta, kuchmistrz krolowej; 1438 Pawel Zborzenski i Stanislaw Cwikla z Konina; 1445 Maciej z Bieswodow (F. Piekosinski, Heraldyka polska..., s. 96, 97; M. Friedberg, Rod Labedziow..., s. 85; J. Bieniak, Heraldyka polska..., s. 187).
Pierwsza znana zapiska sadowa pochodzi z 1406 r.(S. Laguna, Nieznane zapiski..., s. 28).
Aktem unii horodelskiej herb Labedz zostal przeniesiony na Litwe. Strone polska reprezentowal Dzierslaw ze Skrzynna, adoptowany zostal Andrzej (Goligunt). Znana jest litewska pieczec z herbem Labedz Raczko Tabutowicza z 1434 r. (W. Semkowicz, O litewskich rodach..., RTH t. V, s. 49).
Herb Labedz znajduje sie na zworniku (po pol. XV w.) w kosciele parafialnym pod wezw. Wniebowziecia Matki Boskiej w Kurozwekach i na chrzcielnicy (2 pol. XV w.) w kosciele sw. Antoniego w Opocznie (KZSP, t. III, z. 1, s. 28; t. III, z. 8, s. 21).
Znajduje sie w Klejnotach Dlugoszowych, herbarzach: Zlotego Runa i Bellenville, Ksiedze brackiej sw. Krzysztofa na Arlbergu, Codex Bergshammar i w brukselskim Armorial Lyncenich.
Najbardziej rozpowszechniony w ziemi krakowskiej i sandomierskiej.
Herby szlachty polskiej, S. Gorzynski, J.Kochanowski, W UW i Alfa, W-wa 1992

Legenda herbowa
[Herb ten] tu do Polski przyniesion z dunskiego krolestwa.. przez Piotra, syna Gwilemowego, znacznego meza, ktory przedtem czas dlugi sie bawil na dworze krola polskiego Boleslawa [Krzywoustego], byl wielkiej familii krolestwa onego..., ktory mlodziuchnym bedac jeszcze, kwoli slawie dobrej, dla cwiczenia sie w sprawach rycerskich do Polski zajechal... Bedac mlody, predko sie jezyka polskiego nauczyl, a tak sie sposabial do obyczajow polskich, ze mu zaden onej laski krolewskiej nie zajrzal.
A gdy zabil Abel Henryka krola [Danii], brata swego, ojciec Piotrow Gwilelm, ktory byl przedniejszym w radzie krola Henryka, majac bardzo wielki skarb u siebie w mocy, pisal do syna, aby zebral wojsko jakie z pomoca krolewska, a po on skarb przyjechal pierwj, anizby do niego przyszedl Abel on mezobojca. O czym powiedzial Piotr Boleslawowi. Boleslaw we wszystkim mu sie laskawie ofiarowal i sam z nim do Danii jechac obiecal, co i ziscil. Wdziecznie od Dunczyow byl przyjet. Potem opatrzywszy Rzeczpospolita, wziawszy Piotra z jego powinowymi i z ojcem, one skarby takze wielkie, do Polski przyjechal./.../
I lubo zaden z naszych historykow poczatkow tego herbu nie zasiegnal, jakbym jednak rozumial, ze od Krolow Dunskich swoje poczatki zabral, a Piotr Dunin pierwszy w Polszcze tego klejnotu szczep, tak krew swoje, jako i procedencya od monarchow tego Krolestwa. Fundament ma ten, ze jeszcze i podzien, miedzy innymi herbami na cztery czesci rozlozonemi Krolow Dunskich, na trzeciej czesci widziec u nich w herbie Labedzia srebrnego w polu czerwonem, na ktorego szyi korona zlota, wlasnie takim ksztaltem jakim ja tu opisal, jedne tylko korone jesli wyjmiesz. Nawet okrety dunskie pode Gdanskiem, z tym herbem nie raz mi sie widziec dostalo. To tez pewna, ze ta familia w Danji jeszcze, najcelniejsze na sobie nosila honory, o czem historycy.
I owszem w kosciele Pelplinskim, miedzy innemi herbami widziec taki: Labedz w koronie na glowie, w prawa tarczy biezy; w pysku trzyma pierscien, w nim dyament, nad helmem kopia ostrzem do gory prosto wyrychtowana, miedzy dwiema ksiezycami jak na nowiu nie pelnemi, barkami do siebie obroconemi.
Bartosz Paprocki, Herby, 566-567

/.../ protoplasta byl zyjacy w XII wieku moznowladca, wojewoda i doradca krola Boleslawa Krzywoustego komes Piotr Wlostowic. Wokol tej wybitnej postaci wyrosly legendy opiewajace jego dzieje i opisujace jego bogactwo i potege. Dlugosz podaje jakoby Piotr z wielkim skarbem przywedrowal na dwor krolewski z Danii i stad pochodzi przydomek Dunin i herb Labedz. Legendy tej nie potwierdzaja jednak zadne zrodla historyczne, a poza tym wiadomo, ze ojciec Piotra - Wlast byl z dawna osiadly na Slasku, gdzie posiadal majetnosci. Sam Piotr nie uzywal ani przydomka Dunin ani herbu Labedz. Dopiero w XIV wieku potomkowie Piotra Wlostowica zaczeli sie nazywac Duninami, co powstalo prawdopodobnie z przekrecenia lacinskiej wersji imienia Dominik: Domin - Donin - Dunin. Trafilo to na podatny grunt wobec rodzacej sie rownoczesnie legendy o dunskim pochodzeniu. W tym samym mniej wiecej czasie wspolnym znakiem herbowym Rodu stal sie bialy labedz w czerwonym polu.
Tekst zaczerpniety ze Strony Duninow
Wiersze na herb i rodowcow
Poczatek
Ktoregokolwiek z polskich historykow ksiege
Otworze, bez trudnosci jezyka zasiege,
Jako Labedz, ktory tu glosno u nas slynie,
Miedzy herby sarmackie z Daniej przyplynie.
Piotr imieniem, Gwilhelmow syn, dobrego rodu,
Slawy pragnac, lepszego nie trzeba dowodu,
Kiedy dla niej z ojczyzny, choc tam byl w faworze,
Miedzy obce narody puscil sie przez morze.
Niewiele by i pczola wskorala w czambule
Pasieki i swe tylko oblatujac ule,
Im w dalsze od nich pola puszcza sie zagonem,
Tym tez z wieksza korzyscia, z wiekszym wraca plonem.
Tedy i Piotr, rozumu skoro dojdzie z laty,
Patrzy, gdzie by sie takich cnot rodziely kwiaty,
Z ktorych i on, slodyczy nabrawszy oblowu,
Z slawa do swej Daniej powrocil sie znowu.
Boleslaw Krzywousty w Polszcze mu sie uda,
Napelniwszy caly swiat mestwem, jakie cuda,
Do Polskiej cudzoziemcy przez morskiego szumu
Zatopy, dla nabycia trudza sie rozumu.
Dzis i jednego nie masz w Europie kata
Bez Polakow, niestetyz, wzdy ledwie dziesiata,
Prawde rzeklszy, i to bym jeszcze spuscil z kwoty,
Znajduje sie u nas czastka staropolskiej cnoty,
Co grzechem bylo w on czas, teraz obyczajem,
Ano nie powetujesz tego cudzym krajem,
Coz w swej zagrzebl ojczyznie, pelne ich odwagi,
Wieden, Paryz, Amsterdam, Sztokholm, Kopenhagi.
Skoro wroca do Polskiej, az jak pierwej baby,
Czy ziemia, czy ich niebo odmienia? Chybaby
Pludry abo peruki i niemieckie bryze.
Boc i Samson zemdleje, skoro sie ostrzyze,
Oni i wasy gola. Zbytek serce traci,
Tylismy ogoleni, ilismy kosmaci,
Ani czupryna, ani pomoze peruka,
Kto sie kocha w pieszczocie, prozno slawy szuka
W obcych krajach; kto doma nie ma do niej checi.
Dobry orzel ojczysty, nie szukaj labeci.
Waclaw Potocki, Poczet herbow 170-171

Do pijanice herbu Labedz
Labecia w herbie nosisz, woda labedz plynie,
Wode pija; czemuz ty, pytam, mokniesz w winie?
Lecz przyjdzie czas, gdy przejmiesz herbu swego mode,
Skoro wina nie stanie, bedziesz pijal wode.
Nie doczekasz sie cudu Galilejskiej Kany,
Kedy winem na godach plynely fontany.
Waclaw Potocki, Poczet herbow, 175

Herbowni
Herbem Labedz poslugiwaly sie nastepujace rodziny:
Audycki, Balbas, Balaszko, Baniewicz, Bartodziejski, Berwaldzki, Berzanski, Bialowicz, Bialowski, Bielski, Biernacki, Birzyszko, Blinstrub, Blaszkowski, Bogdanowicz, Bogdanowski, Dunin-Borkowski (Wincenty, Franciszek, Tytus, Henryk, Stanislaw tyt. hr. austr. 12 X 1818, dypl. 5 II 1821, potw. w Krol. Pol. 27 V 1821), Borkowski II nob. 1775, Breanski, Dunin-Brzezinski, Bujnicki, Burkarth nob. 1532, Butrymowicz, Cielewicz, Ciemnicki, Czajewicz, Damniowski, Dunin-Damujowski, Daszczynski, Dobulewicz, Dolgiert, Dowgaylo, Dowgird, Dunin (tyt. hr. SIR 1547, potw. pol.-sas. 23 VIII 1738, potw. w Galicji 1782, potw. w Krol. Pol. 1837, 1861), Dusznikiewicz, Duszynski, Galinski, Ganckow, Gieldowski, Gierdowski, Ginwill, Girski odm., Gliszczynski, Gluszewski, Dunin-Gluszynski, Goligunt odm., Golginiewicz, Dunin-Golawinski, Goscikowski, Dunin-Gozdzikowski, Gorkowicz, Gorski, Grajewski, Grodzinski, Grodziski, Gromacki nob. 1550, Grudzinski, Dunin-Hatnicki, Hatowski, Holowczynski (kniaziowie), Horbaczewski, Horodyjski, Horoszewicz, Hryszkiewicz, Ibianski, Iszlinski, Jagiellowicz, Jalgoldowicz, Janczewski, Dunin-Jastrzebski, Jawgiello, Judycki, Jundzill (Franciszek tyt. lor. prus. 5 VI 1798), Juniewicz, Kamionomojski, Kaniomojski, Kantowicz, Kapuscinski, Karnkowski, Karwacki, Dunin-Karwicki, Kasperski, Kasinowski, Keplicz, Kestowicz, Kestowski, Kieyzgaylo, Klopocki, Kolaczko nob. 1555, Komorowski, Konczewicz, Konderewicz, Dunin-Koninski, Kormult, Kos, Kostrzejowski, Kozic, Kozielecki, Kozicki, Kozielski, Kraje(o)wski, Kroczowski, Dunin-Krzczonowski, Dunin-Krzeslawski, Kudrewicz odm., Kulwiec, Kuneewicz, Kunicki, Lipczynski, Dunin-Lipski, Dunin-Lubsi(ie)nski,Dunin-Labecki, Legonicki nob. 1547, Maciejowicz, Majewski, Majewski II nob. 1768, Marcinkiewicz, Markiewicz, Matuszewicz (tyt. hr. ros. 1824), Matyszewicz, Dunin-Mieczynski, Mieszczanski, Mikolajewicz, Miloszewicz (Andrzej tyt, bar. franc. 15 VIII 1809, dypl. 14 IV 1810), Minigailo, Missopad, Dunin-Modliszewski, Monstold, Moz(z)eyko, Niemieksza, Niemieszka, Ortynski, Strowski, Otoski, Owadowski, Palacki, Pantkowski, Petrusiewicz, Petkowski, Pietraszkiewicz, Pietkowski, Pilecki, Ploetz odm., Polib, Pomieski, Primus, Prokulbicki, Przychowski, Dunin-Przystalowski, Przyszowski, Radonski, Radostowski, Radziwilowicz, Rafalowski, Dunin-Rajecki Ratynski, Referowski, Rostocki, Dunin-Rusinowski, Dunin-Ruskowski, Dunin-Rzuchowski, Sadkowski, Salomonowicz, Sartoryusz nob. 1792, Sasulicz, Sebastyanowicz, Siemaszko, Siemniszko, Dunin-Skrzynski, Slepsc, Smialkowski, Smiglewicz, DuninSmoszewski, Sokolowski, Stanislawowicz, Steckiewicz, Stoss nob. 1790 lub 1791, Dunin-Strzeszkowski, Studzinski, Sudywoj, Dunin-Suligostowski, Szemiot odm., Szempinski, Szostak, Szostakowski, Dunin-Szpot odm., Szpotanski, Szpotowski, Sztorc (Sztoc), Szwichowski, Talenti indyg. 1685, Talwosz, Tanajewski, Telefus (Talafus), Todt, Tomasiewicz, Towtwill, Trzcinski, Trzebicki, Tumlinski, Urbanowicz, Walentynowicz, Waleszynski, Warszewski, Waszewicz, Dunin-Wasowicz (1824 - na liscie rodz. uprawn. do uzyty. tyt. hr. w Krol. Pol.), Weyssenhoff odm., Wecewicz, Widejko odm., Wodziradzki, Wojenski, Wojtkiewicz, Dunin-Wolski, Wolodkiewicz, Woyszko, Zaleski, Zawisza, Dunin-Zborzynski, Zeligowski, Zuchowski, Zukowski.
Herby szlachty polskiej, S. Gorzynski, J.Kochanowski, W UW i Alfa, W-wa 1992

Children of Jonas Daugirdas are:

+Sebastijonas, b. Abt. 1487.
+Andrius, b. Abt. 1487.